Утро началось с чрезвычайного события – Сискал сбежал со двора (это собака, бишон-хаванез, вес три кг и 455г) и чуть не попал под колеса велосипеда Пишты. После легкого стыка орали оба: и почтальон, и бишон. Последний гавкал что-то, вроде: «Ты куда прешь?» А Пишта бишону в ответ: «Придурок! Второго раза не будет!» Пришлось выйти на улицу, чтобы отловить собаку, получить корреспонденцию, успокоить себя и этих двух участников несостоявшегося столкновения. Пишта вместо приветствия почему-то мне показал огромную связку писем. Сказал, что их пятьдесят восемь штук и все они для самой красивой соседки всех времен – Мелинды, которую уже третий год невозможно застать дома. Однако суды, газовая и электрокомпания, банки и мэрия ее помнят... Тут, мол, штрафы, уведомления для явки на различные разбирательства. И, как всегда неожиданно, Пишта спросил меня:
– Ты ходишь стричься в салон к Бетти? Я там твою машину видел на стоянке. Отвечаю, что да и давно, уже года два хожу к Бетти, и что мне интересно было бы узнать, что произошло с прекрасной Мелиндой? Но Пишта, не обращая внимания намой интерес к Мелинде, продолжил разговор о Бетти!
– Она правнучка русского, советского солдата, – заявил он мне как-то не особенно торжественно ... – Ее прабабушка жила на дальнем хуторе, и во время войны там остановилась одна воинская часть Красной Армии. Бабулька в свои тринадцать лет уже была девушкой, что надо, и, видно, так завела наших освободителей, что один из них не выдержал воинского устава и изнасиловал ее...И это насилие продолжалось целый месяц пока часть не погнали дальше на немцев... Жаловаться куда-либо или кому-то родители девочки не могли, уж сильно они боялись мести русских... Абортов в те времена не делали, да и католичка не могла пойти на убийство ребенка... Война есть война! Я тут как-то читал в прессе, что таких случаев по всей Венгрии было чуть ли не больше десяти тысяч... Представь, сколько детей народилось? А что было в Германии – так это особый разговор...
Пока он говорил, я подумал о светловолосой, голубоглазой, внимательной и обходительной Бетти, даже представил себе сцену насилия ее бедной прабабушки, но Пишта ударной фразой вывел меня из сентиментального размышления о человечности и справедливости.
– Победил тот, кто родил! А этот злой зверь-насильник, может быть, погиб, может – спился, может завел семью и помер, так и не узнав, что где-то оставил свой след, свое семя на чужой земле, и оно превратилось в добрую девушку Бетти, которая знает, кто ее предок, и не таит на него зла, и что ее предок, может быть, прожил сомнительную жизнь или жизнь в сомнениях и угрызениях совести, если, конечно, в нем было или сохранилось что-то человеческое... Не дай Бог жить в сомнениях! Вот такая история Бетти, и пора мне крутить педали дальше... А этого своего Сискала держи на коротком поводке, а то... чем черт не шутит... попадет под другое колесо... Он же у тебя уже раз попадал под машину... А о Прекрасной Мелинде расскажу в следующий раз, – выдохнул Пишта и поехал…
Сискал два раза гавкнул ему в спину...