Сорок всадников

Каждый  день  жизни – это не просто время, которое мы должны прожить, но и дела, требующие нашего внимания и решения. За один день надо совершить множество действий, а иногда и непредвиденных поступков: попасть в глупую или ненужную ситуацию, ошибиться в чем-то или в ком-то, узнать о предательстве, приступе зависти коллег или друзей, а может, оказаться  свидетелем чьих-то сплетен и скандалов.
Но  сколько этих дней? Сколько всего  нам предстоит сделать, пережить, и как  сохранить силы, веру в то, что мы способны преодолеть трудности и радости  жизни? Да, именно радости. Успехи тоже нуждаются в преодолении, не меньше, чем черные дни, потери  и утраты.
Меня  спасает прошлое... Голоса из прошлого, которые я пытаюсь слушать, несмотря на обилие информации, прессующее нас ежедневно. Голоса эти приносят истории, легенды, притчи прошлого; подсказывают, какое правильное решение принять или как себя вести в сложных  ситуациях. Но самое важное, самое главное -- то, что, слушая их, я не чувствую, что я один на этом свете.
Я никогда не видел этого человека.
Его расстреляли во времена великого террора в 1939 году. Он не оказал прямого  влияния на мое воспитание, мировоззрение. Я никогда не  ощущал тепла его сердца и силы рук, мужественного  и прямого взгляда.
Я не видел его живым. От него осталась всего одна фотография, справка о реабилитации, две серебряные бляшки от уздечки коня и тихие рассказы моей бабушки о том, каким он был.  И ее рассказы в те уже далекие годы  детства и юности пронзили мое сознание.
Потом, в течение всей жизни, что бы я не читал у великих в тысячах книг, не смотрел в фильмах, не слышал от других людей, -- рассказы эти не стирались  из памяти,  а, наоборот, принимали совершенно новое содержание, становились универсальным средством защиты от всего агрессивного, что нас окружает в этом мире.
Однажды очередной генерал-губернатор в одном из южных округов собрал старшин селений, чтобы утрясти земельные споры. Все как обычно -- вечные  споры о земле и неизбежные конфликты вокруг нее.
Старшин собрали в большом селении, в  своеобразном дворце   местного князя,  и начали тяжелый разговор. Наиболее острым  был вопрос о границах между новыми поселениями, которые представлял  мой дед, и большим селением, главой которого был царский полковник, дворянин, одним словом, весьма уважаемый человек.
Мой же дед был молод, неопытен и у него не было особых знаний о  законах империи, менталитете чиновников и тонкостях этикета того времени. Он просто знал адаты горцев и верил в справедливость и честность.
И, когда генерал-губернатор предложил самим старшинам установить границы, полковник, перечислив заслуги своих предков перед Отечеством, воздав хвалу царю и царице, сказал, что спорная земля всегда принадлежала его отцам с незапамятных времен, когда они еще в давние  времена были царственными аланами, а до этого скифами, а до этого еще кем-то. Поэтому он считает, что спор неуместен и он с удовольствием укажет моему деду, где кончается на самом деле граница его поселений.
Генерал-губернатор произнес что-то вроде: «Ну и хорошо!». Чиновники и старшины громко зааплодировали  полковнику и дали слово моему деду. Дед встал и сказал несколько слов, от которых у тех, кто понимал его язык, возникло  чувство, будто  их пронзил холодный звук вынимаемого из ножен кинжала. Такие слова можно было услышать где угодно в горах, но только не среди этих людей, которые привыкли решать все вопросы не в бою, а в  кабинетах, тихо и продуманно.
Вот эти слова, обращенные к полковнику: «Завтра я посмотрю, какой ты мужчина!»
Князь тут же резко рванулся к деду и встал между ним и полковником. Моментально старшины и сопровождающие их охранники и писари сделали живой коридор, чтобы генерал-губернатор смог уйти. И тот, улыбаясь главному жандарму, пошел сквозь коридор, повторяя: «Всё как всегда… всё как всегда…». Шагая за генералом и глядя на этих горячих южных людей с еле скрываемой досадой, жандарм бурчал в ответ: «Разберемсь… разберемсь..».
Только после этого князь попросил всех участников собрания  разойтись по домам, а деда  расположиться  и принять угощение  в княжеском доме. Полковнику же предложили  остановиться в доме  родного брата князя. В те времена дома братьев обычно  располагались  в одном дворе.
Ночью же, боясь, что  может пролиться кровь, князь послал гонцов  в селения деда и полковника, чтобы их родственники прибыли  к утру и помогли избежать беды в своем собственном доме.
И вот оно пришло, это яркое утро в предгорьях. И все увидели, что возле дома, где расположился полковник, стояло две лошади – гонца и ординарца-казака. А у дома  напротив -- сорок всадников.
Почти одновременно из противоположных домов вышли полковник и дед. И дед сказал полковнику, указывая на своих всадников: «Мужчина тот, за которым стоят люди, а дальше думай сам. Нужна ли тебе наша земля?»
Я часто слышу этот голос,  эти четкие гортанные звуки. Звуки языка, который я сам почти не знаю, но хорошо помню его вечную мелодию. И я не чувствую себя одиноким.
И пусть у меня или у кого-то другого нет сорока всадников. Но есть наша  память, есть голоса, которые мы должны услышать внутри  себя, если в реальном мире нас никто не слышит.